The news is by your side.

Осевая точка мира. Может быть, столицу следовало учреждать не в Целинограде, а в Джамбуле?

Может быть, столицу следовало учреждать не в Целинограде, а в Джамбуле? Для этого было больше исторических оснований

Если бы нам довелось выбрать самый «геополитичный центр» государства, то, без сомнения, таковым бы с полным основанием мог стать Тараз. Именно в его окрестностях история совершала такие головокружительные кульбиты, которые можно считать судьбоносными не только на регионально-местечковом, но и на мировом уровне! Случайно ли? Нет! Потому как именно тут находится одна из тех осевых точек географии, которая предопределяла течение местной истории.

 

Китайцы и арабы. Великая битва цивилизаций

Если бы в 751 году существовали мировые информагентства, то Тараз бы не сходил с первых полос. Потому что именно он стал в тот год самой горячей точкой планеты. В 751 году в его окрестностях схлестнулись две наиболее активные силы тогдашнего мира, две сверхдержавы раннего средневековья. Китайцы и арабы. Схлестнулись с целью решения дальнейшей судьбы цивилизации таким традиционно нецивилизованным способом решения.

«Битва народов» при Таразе, когда арабы во главе с полководцем Зиядом ибн Салихом наголову разбили китайцев, ведомых военачальником Гао Сянь-чжи, хорошо известна в истории. Ее считают одним из тех ключевых событий, после которых меняется не только ситуация в эпицентре — последствия их влияют на весь мир и ощущаются даже там, где про сию славную баталию и слыхом не слыхивали. Ведь события при Таразе не только остановили последовательное продвижение китайцев на Запад, они поспособствовали ускоренному распространению ислама в обратном направлении.

И хотя знаковая битва китайцев и арабов закончилась поражением первых, она остановила и армию победителей, не рискнувшую углубляться далее на Восток. Именно тут, на юге современного Казахстана, на границе оседлого и кочевого миров, неожиданно иссякла «пассионарная» энергетика изумительного по своей стремительности и широте распространения арабо-исламского боевого напора.

Далее ислам понесли уже не воины пророка, а миссионеры, пилигримы и проповедники.

 

Ключевая точка на карте мира. История в географии

В том, что армия арабов остановилась именно близ Тараза, видится вовсе не страх перед китайцами и удаленность от родной Аравии. Ведь на Западе, в более далекой пиренейской Европе, и на Севере — в Византии — кровавая война продолжалась еще несколько веков. Так в чем же дело?

Ответы на вопросы истории нужно искать именно в географии. Дело в том, что под Таразом заканчивалась естественная граница оседлого мира, который тянулся отсюда далее на восток лишь неестественно тонкой и ненадежной полоской городов вдоль северной ветви Великого Шелкового пути. Вокруг лежала Великая степь — исконное царство номадов со своими представлениями и законами. И арабы, сами кочевники, хорошо осознававшие всю сложность и тщетность войны с себе подобными, разумно решили повернуть обратно. Тем более что перед ними стояла масса более решаемых задач в других частях Старого Света.

А вот у китайцев особого выбора не было. Китайцы, также хорошо понимавшие нюансы центральноазиатской
географии, но не имевшие возможности поменять соседей, вели мучительные и перманентные войны с кочевниками на протяжении всей своей истории. Войны, временами ставившие на грань исчезновения великую китайскую цивилизацию, и никогда не заканчивавшиеся полной ее победой.

Таким образом, здесь, в знаковой точке геополитичного центра, где некогда завершался (по мнению европейских географов-теоретиков) легендарный хребет Болор, деливший пополам Евразию, а в реальности располагался наиболее северный «мыс» величайших гор планеты, клином вдававшийся в просторы Степи, действительно проходил своеобразный раздел (цивилизаторская «линия Уоллиса»!) между Востоком и Западом, образующий перекрестие с еще одной естественной границей между цивилизациями: номадами Великой степи и оседлым населением оазисов Средней Азии.

 

Теперь — монголы. Судьбоносное решение, невоплощённое в жизнь

Менялись персонажи, возникали новые средоточия власти, иные народы брали в свои руки бразды всемирного правления. Но география оставалось неизменной, ее перемены по-прежнему подчинялись совсем иным законам и ритмам, нежели переменчивая человеческая история. Прошло всего несколько веков, и опять многое было поставлено на карту именно в этой точке Евразии, где крайний Запад одних вечно сталкивался с передовым Востоком противостоятелей.

Следующий яркий момент «таразской гео­политической истории» соотносится с нашествием монголов. И вновь важные события, определявшие будущность мирового расклада в центре Азии, оказались удивительным образом завязанными на Таразе. Известно, что именно в этих местах весной 1269 года состоялся знаковый курултай завоевателей, попытавшийся разрешить системный кризис наметившегося разложения монгольской общности.

Природные номады, монголы были неодолимы лишь до той поры, покуда продолжали пользоваться мобильными преимуществами своей свободной кочевой природы. Но как только они начали «садиться» на троны захваченных стран и прирастать к городам, началась их энергетическая деградация — угасание того бешеного импульса, который вывел их безвестное племя из дебрей Центральной Азии и заставил трепетать перед ним добрую половину Старого Света.

Интересно, что о такой опасности сами монголы подозревали, еще будучи в силах и она отражена в «Ясе» Чингисхана. Но кардинальные расхождения в вопросе, кочевать или не кочевать, возникли уже после того, как грозные номады вкусили расслабляющие прелести оседлого бытия. Специальный курултай в Таласской долине и был собран именно по этому поводу.

После долгих споров все же решили — кочевать. По сообщению Рашид-ад-Дина, «условились, что впредь будут селиться в горах и степях и не будут бродить вокруг городов». Однако на деле это решение привело лишь к расколу монгольской Средней Азии на две разноукладных области — Моголистан (кочевая) и Мавераннахр (оседлая). Симптоматично, что несмотря на впечатляющие успехи экспансии Чингисхана и его преемников, ни одно захваченное государство так и не осталось «монгольским» (или хотя бы монголоязычным).

 

Джунгары, бухарцы, кокандцы, русские. Брани векторов

Следующая, гораздо менее известная битва при Таразе, имевшая, однако, немаловажное значение для судеб народов Средней Азии и Казахстана, произошла тут в начале 1658 года. И опять сшиблись два войска, двигавшихся навстречу друг другу с противолежащих сторон света. Одно большое (38 тысяч) — бухарское, им руководил Абаду-Шукур, второе маленькое (всего три тысячи), джунгарское, ойратского князя Галдама.

На этот раз Восток одолел, разбитые бухарцы, понадеявшиеся на численное превосходство, пали и бежали, открыв джунгарам беспрепятственный путь на Запад.

… А вот еще один типический эпизод местной истории случился (вернее, едва не случился) уже в позапрошлом веке, когда вокруг Тараза, носившего в то время название Аулие-Ата, вновь пересеклись интересы двух разнополюсных империй — Кокандской и Российской.

Никаких эпохальных битв, правда, тут не наблюдалось. В 1868 году старая кокандская твердыня бессильно пала под напором Западно-Сибирского отряда Михаила Черняева. Вскоре замаячил проект, согласно которому именно Аулие-Ата стала рассматриваться основным претендентом на роль административного цент­ра Российской империи в новообретенном крае. Русское правительство всерьез анализировало такой вариант. Опять же, исходя из местоположения, — в точке «геополитичного центра» региона.

Но расширение империи на юг пошло гораздо легче и стремительней, нежели предполагалось. После незапланированного завоевания тем же Черняевым Ташкента (всего через год), основного мегаполиса Туркестана, разговоры про столичные амбиции Аулие-Аты утихли сами собой. Именно Ташкент таким образом и стал столицей Туркестанского края.

А Тараз? Тараз вновь появился на карте уже в суверенные времена. В советские, напомню, он носил имя Джамбула. Все эти «имперские» десятилетия город оставался обычным областным центром. Когда вся власть сосредоточена где-то далеко, геополитическое значение на местах (даже таких знаковых, как это) перестает нести самостоятельный смысл и подчиняется банальному государственному волюнтаризму.

Что будет происходить в этой осевой точке мира далее, ведь все вновь поменялось столь кардинальным способом? Посмотрим. Может быть, уже и ничего. Потому как выдвинувшаяся в последнее столетие на первый план экономическая география в значительной степени умалила значение той, прежней, физической географии, которая тысячелетиями определяла собой судьбы народов и значения истории.

Андрей МИХАЙЛОВ,
фото Юрия КИМА

Комментарии закрыты.