The news is by your side.

Страх какой риск

Пшеница уродилась на загляденье, но страховать урожай Богенбай Битабаров не намерен.

Подстелить соломку удаётся не всегда

Словосочетание «обязательное страхование» несет в себе четкий и ясный смысл, однако в растениеводстве его интерпретируют каждый на свой лад. Как это ни парадоксально звучит, дело не столько в капризах матушки-природы, сколько в настроении господ страховщиков. Причем данные вещи неразрывно связаны между собой. 

Закон — что дышло

Знаковым в этом смысле выдался прошлый донельзя засушливый год, когда фермеры понесли серьезные убытки. Однако застраховать посевы не было никакой возможности: страховщики внезапно испарились либо в упор не замечали надоедливых ходоков. А ведь главной целью обязательного страхования в растениеводстве является именно «обеспечение защиты имущественных интересов производителя продукции растениеводства от последствий неблагоприятных природных явлений (выделено автором — Д. Б.) посредством осуществления страховых выплат в случаях, размере и порядке, предусмотренных законом РК».

Однако друг, который познается в засухе, так и не объявился. Вывод очевиден: система страхования не приносит должной пользы как раз в тех случаях, ради которых она, по сути, и создавалась. Слово «обязательное» на глазах трансформировалось в свой антоним. Между тем время играло против аграриев: сезон закончился, начался новый — теперь и взятки гладки. Об этой патовой ситуации рассказывалось в статье Елены Ефимовой «Игра в прятки», когда экс-начальник облсельхозуправления Мурат Асильбеков подтвердил, что страховщики «прячутся и тянут время». Поэтому неудивительна сегодняшняя позиция фермеров, отказывающихся страховать посевы. Зачем нужен партнер, который «оказался вдруг и не друг, и не враг, а так…»? Особенно теперь, когда небеса смилостивились частыми дождями и земля обещает хороший урожай. С другой стороны, совсем не страховать посевы тоже нельзя — оштрафуют на 100 МРП. Вот такая получается дилемма.

Дорог полис к засухе

То, о чем не говорят на различных совещаниях по развитию агросектора, можно услышать в разговоре с фермером, если вы вдруг вознамерились заглянуть к нему на чашку ароматного чая. Беседа в родной конторе, вне стен душных чиновничьих кабинетов и залов заседаний располагает к стройному течению мысли и нетороп-ливому анализу происходящего вокруг. Времени у крестьян как обычно в обрез, но порассуждать о сегодняшних проблемах села — дело святое.

Глава байзакского крестьянского хозяйства «Достык-99» Богенбай Битабаров никогда за словом в карман не лез, не искал его и сейчас, говорит прямо и с надрывом. Ученик легендарного Александра Львовича Нахмановича, Героя Соцтруда и руководителя крупнейших колхозов Джамбулской области, он всю жизнь провел на земле. Имеет собственное мнение и выстраданную позицию человека от сохи. Недолюбливает банки, закупает технику только в лизинг. В остальном обходится собственными ресурсами. При этом не бравирует, предпочитая копаться в земле, которой у него без малого 1,3 тысячи гектаров. Это только пашни, есть еще естественные сенокосы и пастбища. Со всей своей крестьянской ненавистью отторгает тех, кто пытается беззастенчиво нагреть руки на аграриях. Тут мы опять возвращаемся к проблеме страхования, которое вроде как «обязательное».

— Где были страховщики в прошлом году, когда мы более всего нуждались в их помощи? Почему местные исполнительные органы не настаивали на четком исполнении закона, как того требуют сейчас? Интересно, из-за отказа сотрудничать наказана ли хоть одна страховая компания? — задается резонными вопросами Богенбай Битабаров. — Надо было налагать миллионные штрафы, а деньги распределить среди пострадавших фермеров. Сегодня, когда погодные условия благоприятствуют, желающих застраховать урожай пруд пруди, а убытки прошлого года так и повисли грузом на наших плечах. Что тут скажешь? Налицо несовершенство механизма контроля за реализацией Закона «Об обязательном страховании в растениеводстве».

По-хорошему, в течение 15 дней после посева представитель страховщика должен сам наведаться на поля, убедиться в проведенных работах, ведь это в его же интересах. Когда закупаешь новую технику, агент уже тут как тут с полисом в руках, где предусмотрены различные бонусы и скидки. Почему подобную картину не наблюдаем в земледелии? Здесь мы уже сами бегаем по кабинетам в надежде застраховаться, а если еще и урожай ожидается не бог весть какой, тогда пиши пропало.

Крестьянское хозяйство «Достык-99» страховало посевы вплоть до 2012 года. В прошлогоднюю засуху очень хотели, но не удалось, в текущем году отказались сами. Кому надо, пусть добивается выплаты штрафа через суд. Будем бороться против такой несправедливости, когда о действующем законе почему-то забывают именно в неурожайные годы.

— Богенбай Изтлеуович, как относитесь в целом к идее обязательного страхования посевов?

— Не думаю, что страхование должно носить обязательный характер. К примеру, каждый волен выбирать, когда и на какую сумму застраховать свою жизнь. Такие же подходы можно применить в растениеводстве. А вот технику страховать надо обязательно. На собственном опыте убедился, что работающие на данном рынке компании держат обещания. В земледелии же игра идет не по правилам: когда выгодно — страхуют, но платить не желают ни при каких обстоятельствах.

Кадровый голод

— Александр Львович Нахманович всегда говорил мне: любой руководитель обязан в первую очередь уметь считать, иначе не достигнет поставленных целей. Сегодня он должен быть агрономом, инженером и бухгалтером в одном лице. Если есть скот, обязан разбираться в животноводстве. В то же время нужно уметь ценить людей, с которыми пашешь бок о бок. Работа над собой должна вестись непрерывно.

— Кстати, какое направление в животноводстве развиваете?

— Преимущественно овцеводство, содержим отару численностью 1,2 тысячи голов, которая находится на отгонных пастбищах в песках. С повестки дня не снимается вопрос организации пунктов водопоя, чистки колодцев. Чтобы пробурить одну артезианскую скважину, нужно выложить порядка 40 миллионов тенге. Откуда у нас такие средства?..

Когда говорим об овцеводстве, нельзя пройти мимо цены на тонкорунную шерсть. Раньше фабрика первичной обработки принимала ее по
370 — 380 тенге за килограмм плюс 105 тенге субсидировалось. Сегодня цена рухнула до 220 тенге. Что случилось, почему снизилась стоимость шерсти? Ответа так и нет.

Существует и другая проблема — нехватка чабанов. Желающих честно трудиться становится все меньше, а ведь кадры решают все. Простите за банальщину, но ситуация выглядит именно таким образом. Создается тревожное ощущение, что люди просто перестали работать. Такими темпами года через три сельское хозяйство столкнется с очень серьезными трудностями.

— Сколько человек работает в хозяйстве?

— Сегодня максимум 20, костяк коллектива. Новые тракторы до сих пор стоят без механизаторов, а ведь ежегодно на обновление машинно-тракторного парка тратим от 15 до 20 миллионов тенге. В итоге в наличии до 80 единиц техники.

— Каких специалистов не хватает?

— Легче отметить, какие есть в наличии. Нет агрономов, инженеров, механизаторов, ветеринаров, токарей, сварщиков, поливщиков, чабанов… Список можно продолжать и продолжать. У меня инженер с образованием 10 классов, агронома и вовсе нет.

— Может быть, причина в размере зарплаты?

— Уверен, что нет. Платим в пределах 50 — 60 тысяч тенге, для села деньги весьма неплохие. Предоставляем отпускные, закрываем больничные листы, неукоснительно соблюдаем традиции «тринадцатой зарплаты». Но воз, увы, и ныне там. Действующие работники вынуждены становиться мастерами на все руки, однако трудиться приходится на износ, по 16 — 18 часов в сутки.

К примеру, есть возможность увеличить количество овец на 1000 голов, сдерживает только отсутствие рабочих рук. Недавно пришлось продать одну отару, так как чабан больше не хочет заниматься своим делом, а заменить уволившегося некем. Это болезнь не только одного КХ «Достык-99», это болезнь сельского хозяйства всей страны.

— Не спорю, проблема глобальная. Богенбай Изтлеуович, какие видите выходы?

— Начиная с прошлого учебного года работаем в тесном контакте с местным колледжем, что в селе Сарыкемер. Студенты проходят у нас практику, планируем трудоустраивать только тех, кто по-настоящему хочет работать на земле. Другого выхода пока не вижу. Во времена СССР применялся простой и эффективный метод: не работаешь более двух месяцев — будешь наказан за тунеядство вплоть до тюремного срока. Сегодня же молодые и здоровые парни собьются в стаи да водку глушат. Еще раз повторюсь: кадровая проблема — наиважнейшая.

Не тот масштаб

— Другой больной вопрос — земельный. Располагая 1,3 тысячи гектаров, мы в состоянии обработать до пяти тысяч, техники достаточно. Однако свободных площадей нет. О чем говорить, если только в нашем Туймекентском сельском округе насчитывается 240 крестьянских хозяйств?.. У кого три гектара, у кого пять. Сажают в основном люцерну и продают мелкими партиями сено по принципу «живы будем — не помрем».

— По местным меркам ваше хозяйство можно отнести к крупным.

— Да, в момент создания объединились 320 семей, спустя 14 лет «Достык-99» сохранил практически все угодья. При этом потенциал дальнейшего роста налицо. На предмет слияния имел разговор с соседом, руководителем крестьянского хозяйства «Туймекент-2030». Здесь главное — объединить мощности и людские ресурсы, а кто будет руководить новым формированием — дело десятое. Но все потуги зашли в тупик.

— Сегодня областным управлением сельского хозяйства подготовлена программа по укрупнению мелких субъектов АПК. Как Вы считаете, сдвинется ли процесс с мертвой точки?

— Добровольно объединиться вряд ли кто согласится, заставить не позволит закон. К тому же неизвестно, на каких условиях начнет протекать данный процесс. У нас уже три года вроде как идет соответствующая работа, но на объединение согласились максимум шесть семей. Нужен государственный рычаг, чтобы люди осознали необходимость укрупнения.

— Что за рычаг?

— К примеру, внести изменения в налоговое законодательство с учетом размеров субъектов АПК.

— В целом не сильно тяготит налоговое бремя?

— Терпимо, на все про все уходит до 20 процентов от чистой прибыли. По инициативе Главы государства Нурсултана Назарбаева крестьянам предоставлены различные льготы, только работай.

Поливная препона

— Богенбай Изтлеуович, какова структура посевов?

— 380 гектаров отвели под озимую пшеницу, 370 занимает сафлор, 320 — яровой ячмень и 102 — люцерна. По мелочи растим бахчевые и подсолнух.

— Занимаетесь ли сахарной свеклой?

— Сеяли последние три года, получали более 400 центнеров с гектара, но теперь вынуждены отказаться. Местный акимат предупредил о возможных перебоях с поливом на фоне падения закупочной цены до пяти тенге за килограмм сладкого корнеплода. Напомню, раньше было 11,9. В итоге по Байзакскому району сегодня свеклы нет. Влаголюбивая культура требует солидных вложений, хотя по большому счету направление перспективное. Ежегодно отводили 50 — 60 гектаров под кукурузу, но из-за негативных поливных прогнозов решили также не рисковать.

— Вопрос полива переходит из года в год, приобретая все большую актуальность. Для более эффективного использования ценного ресурса государство активно поддерживает развитие современных влагосберегающих технологий. Что нужно предпринять дополнительно для выправления ситуации?

— Взаимоотношения с кыргызскими соседями давно стали притчей во языцех. Здесь нужно разбираться на государственном уровне, а мы полностью зависим от наполняемости Кировского водохранилища. По поводу «своих тараканов» хочу отметить следующее. В нашем районе функционируют две организации по распределению воды — филиал РГП «Казводхоз» и коммунальное предприятие. Первое продает второму влагу по три тенге за кубометр, тот реализует сельскому потребительскому кооперативу уже по 16. Последний накидывает еще семь, в итоге фермер платит 23 тенге за один кубометр. Спрашивается, зачем столько посредников? Раньше хоть действовали специальные субсидии, теперь и их нет.

— Между тем поднимаются вопросы повышения ставок платы за воду, утверждая, что они ниже базовых в три раза.

— Пусть спустятся из кабинетов на землю и попробуют влезть в крестьянскую шкуру. Может, тогда отпадет желание предлагать подобные новшества.

Земле нужен отдых

— Следующая проблема — отсутствие продуманного севооборота. Земля нещадно эксплуатируется, не получая ничего взамен. С другой стороны, мы просто разоримся, если будем оставлять 400 — 500 гектаров под пары. А ведь при наличии такой возможности можно смело получать в самый засушливый год как минимум по 15 центнеров пшеницы с гектара. Впрочем, в пределах разумного все же позволяем кормилице перевести дух. Даже в 2012 неблагоприятном году 74 гектара паров дали по 35 центнеров! Уже сейчас надо приниматься за подготовку зяби и полупаров под озимую пшеницу. Есть три пропашных трактора, но опять-таки некому на них работать.

Суровые будни

— Чем хозяйство занято сегодня?

— Двумя комбайнами (третий без механизатора простаивает) убираем озимую пшеницу. С первых 49 гектаров получили по 20 центнеров, качество зерна неплохое. Заготавливаем естественные травы, на днях приступим ко второму укосу люцерны, тут подоспеет и яровой ячмень.

В части зерновых культур южные регионы нельзя равнять с северными. Там хозяйства сеют от пяти до 300 тысяч гектаров, мы — максимум 500. При этом размер субсидий — 400 тенге на гектар — по всей стране одинаков. Ввиду незначительных площадей и рискованного земледелия планка для южных областей должна быть значительно выше.

Солома сегодня стоит высокая. Она останется на полях и вряд ли кого заинтересует, так как с сеном проблем не предвидится. В засушливые годы отдавали ее бесплатно, но теперь и таких желающих не сыщешь. Сжигать солому запрещают, хотя мы имеем все возможности обеспечить противопожарную безопасность, оградив периметр минерализованными полосами.

— На каком уровне взаимоотношения с банками?

— Предпочитаю не иметь с ними дело. Один раз кредитовался в 2004 году, сразу же рассчитался и на этом все. Залезать в долги приятного мало, не ровен час попадешь на неурожайные годы — и прямая тебе дорога в банкроты. Никто не может гарантировать хорошую погоду, а добрых банкиров, как известно, не бывает.

Непонятен еще один момент. По территории нашего хозяйства проложили азиатский газопровод, транспортирующий топливо в Китай.

— И что Вас смущает?

— Порядка девяти гектаров поливной земли вывели из оборота на три года, а соседняя страна за причиненный ущерб перечислила компенсацию в размере 29 миллионов тенге. Это не бюджетные деньги, однако наше государство заставило выплатить 10-процентный налог. За что и почему? Писали в министерства, что оказалось бесполезным занятием.

Сельский аким практически не интересуется нашими делами. Да и не только он. Недавно позабавил один небезызвестный мажилисмен, который, зачерпнув пригоршню ячменя, глубокомысленно изрек: «Какая прекрасная крупная пшеница». И вот эти люди разрабатывают аграрные законы…

Вопросы задавал Дархан БАЙТУОВ,
Виктор БАРБАШ (фото)

Комментарии закрыты.