Запомнился великим

Почти столетний Жамбыл, как он говорил о себе: «Я - старый акын из степей Жетысу» - всегда привлекал внимание представителей власти, творческих людей и выходцев из народа. Каждый хотел увидеть его, ездили к нему в аул, чтобы поговорить с ним, получить его благословение. Осталось немало воспоминаний письменных и устных от этих встреч либо народных преданий о нем. Из них мы выделили высказывания о его характере и внешности.

 

О характере его ходили легенды, отмечались как положительные, так и отрицательные черты, - он был любимцем народа, поэтому даже некоторые поступки строптивости воспринимались снисходительно. В его характере можно выделить такие черты, как патриотизм, уважение к человеку труда, жизнерадостность, вдохновение в творчестве, проницательный ум, феноменальная память, щедрость, находчивость, остроумие, юмор и упрямство.

Народный артист Казахстана, певец, режиссер и артист театра и кино Канабек Байсеитов немало фактов о Жамбыле привел в своей книге воспоминаний «На всю жизнь», где описывает свои встречи с великим акыном, с которым вместе и с Куляш Байсеитовой ездили в 1936 году в Москву для участия в Первой декаде казахского искусства и литературы. К. Байсеитов пишет: « … Прекрасный собеседник, акын, как говорится, от природы, он сочинял экспромтом. …У него была ясная голова, проницательный ум, редкая логичность мышления. Жамбыл шагал в ногу со временем, а характер его, жизнерадостность и культура вызывали у всех восхищение».

О жизнерадостном чувстве юмора, остроумии, порой и озорстве в меру вспоминали многие. Классик современной литературы, кыргызский писатель, лауреат Ленинской премии Чингиз Айтматов метко подметил: «Удивительно, но в Жамбыле интересным образом сочетались озорство и мудрость».

«В народе хорошо знали, что Джамбул остроумен и находчив. Его речь отличалась афористичностью, меткостью и юмором, той острой, высокого класса солоноватостью, которыми бывает отмечен талант истинного импровизатора-акына», - так высказался писатель, поэт-фронтовик Дмитрий Снегин.

Канабек Байсеитов в воспоминаниях также описал присущие Жамбылу в старческом возрасте манеры острых шуток и умение веселить людей: «… Я всегда удивлялся остроумию, находчивости и шуткам аксакала. Он умел дать точную и образную характеристику какому-нибудь человеку двумя-тремя словами. Особенно его наблюдательность и остроумие проявлялись, когда он давал портреты людей и рисовал их характеры. Он одинаково балагурил и со старшими, и с более молодыми.

... Для акынов и вообще для людей искусства остроумие, юмор, мне кажется, нужны как воздух, как хлеб насущный. Наблюдая за Жамбылом, я пришел к такому заключению. Как многие старые люди, Жаке иногда отпускал и крепкое словцо, но границ никогда не переступал, и остроты его в адрес молодых и более старших были всегда умеренными. Умение веселить людей, шутить всегда показывает щедрость и широту человеческой натуры. Сколько я знал аксакала, его шутки никогда не кончались, им просто не было предела».

Жамбыл серьезно относился к записям своих импровизаций-стихов и поэм, требовал точности их переложений на бумагу. Поэт Таир Жароков, несколько лет работавший в качестве секретаря акына, вспоминает: «Импровизируя под домбру, Жамбыл был недоволен, когда за ним не успевали записывать. Он просил и даже требовал, чтобы ему обязательно читали запись. Когда Жамбылу не нравилось записанное, он снова повторял неудавшиеся строки, а потом просил перечитать исправленный вариант и спрашивал, что еще нужно исправить… Для импровизации Жамбылу нужно было пережить творческий подъем. Без вдохновения он не пел». Об этом процессе его творчества писал и Дмитрий Снегин: «Природа наградила Джамбула феноменальной памятью, которая с годами не потускнела. Нельзя было пропустить ни единого слова: огрехов в работе своих секретарей он не прощал, сразу обнаруживал пропуски и перевранные строки стихов».

Про его упрямство и строптивость тоже немало осталось воспоминаний. Известен случай, как его долго уговаривали поехать в Москву на декаду в 1936 году. По этому поводу Канабек Байсеитов в книге воспоминаний писал: «Современники вспоминали, что Жамбыл отличался упрямым характером и прислушивался только к мнениям Ораза Жандосова (председатель Алматинского облисполкома) и Куляш Байсеитовой (оперная певица, народная артистка СССР. - Прим. авт.). Именно они уговорили акына поехать в Москву для участия в Первой декаде казахского искусства и литературы, так как он категорически отказывался ехать: «Не поеду! Зачем везти в столицу старика? Я весь в морщинах, седой, а во рту нет ни одного зуба», - протестовал он».

Трудно с ним было и художникам, которые хотели запечатлеть его образ на полотнах. Искусствовед Елена Вандровская вспоминала: «Жамбыл был нетерпелив и непоседлив, позировать не любил. Но некоторые художники были настойчивы, особенно Б. А. Чекалин, один из старейших графиков республики».

А вот какой интересный факт приводит поэт, Герой Труда и народный писатель Казахстана, народный поэт Кыргызстана Мухтар Шаханов из беседы с бывшим президентом Кыргызской республики Аскаром Акаевым: «Известный своей строптивостью, Жамбыл, обидевшись, бывало, на какого-нибудь твердолобого бия, садился на коня и, повернув к южным отрогам Алатау, говорил, что уезжает к своему кыргызскому брату Шабдану» (Шабдан Жантаев, батыр, когда-то живший в Жетысу, с которым акын, видимо, общался. - Прим. авт.).

О внешности акына еще в 1928 году писал в воспоминаниях поэт Таир Жароков, ставший свидетелем публичного выступления Жамбыла: «...В это время один из акынов взялся за домбру и начал свою песню. Это был очень подвижный, живой старик среднего роста, широкогрудый, со светлой открытой улыбкой, искрящимся взором. Он особенно расположил к себе присутствующих. В кибитке воцарилось веселое оживление. А он, сдвинув со лба на затылок ковровую тюбетейку, вдохновленно импровизировал.

- Живи долго, Жамбыл! Еще, Жаке, еще! - слышалось со всех сторон».

За выступлением знаменитого акына-певца на московской сцене следил и писатель Николай Тихонов: «Он стоял, погруженный в свои глубокие думы, молча, и темные густые брови едва заметно вздрагивали, а на широких щеках проступал какой-то прозрачный дикий румянец, каким иногда отсвечивает горный шиповник».

«Прикрыв глаза красноватыми, без ресниц, веками, Джамбул терпеливо слушал», - рассказывал Дмитрий Снегин, подметив особенность век акына.

Свои впечатления о встрече с Жамбылом и его внешности оставил воспоминания и батыр, Герой Советского Союза Бауыржан Момышулы. Он поехал в его аул с писателем Сабитом Мукановым, когда приезжал в 1943 году в Алматы на лечение после ранения. Вот как описывает его: «Знаменитый акын - маленький, сухонький старичок - полулежал на цветастой кошме, опираясь на бархатные подушки. … Жамбыл прищурившись, смотрел мне в лицо. Под его испытывающим взором я развернул плечи и нахмурил брови.

- Ну и ну! - покрутил головой Жамбыл. - У него такой суровый вид. Может, он и вправду батыр? … Острая белая бородка Жамбыла запрыгала, глаза заискрились смехом. ... Вот так я виделся со знаменитым акыном, принимал из его рук угощение, сидел в самом почетном уголке его дома. А наутро отправился на фронт».

Фатима ОРАЗБЕКОВА,
член Союза журналистов Казахстана
(Отрывок из книги автора «Жамбыл - певец народа», 2021),
фото из открытых источников