Шерхан Муртаза. «Один изъян бытия»

Продолжение.
Начало 5 июля 2025 года (№ 74-75)

 

Стыдно перед голубем

Чайкам пока живется неплохо. В Есиле не перевелась мелкая рыбешка. Ее хватает и на тех, кто не ленится забросить удочку в реку. Иногда рыба резвится на самой поверхности воды, и тогда чайки, словно лихие кокпаристы, цепкими лапами хватают ее и уносят в свои гнезда.

А вот голуби не умеют ловить рыбу. Они окружают людей, которые приходят к памятнику Кенесары и отдыхают на скамейках. Иногда за это им перепадают хлебные крошки, другой корм.

Я одиноко сидел на скамейке, когда один голубь подошел и стал расхаживать возле меня. Те, кто раньше бывал здесь и знает повадки птиц, носят в карманах хлебные крошки, зерна. Птицы привыкли к тому, что люди подкармливают их.

А у меня в кармане ничего нет. Что бы дать? А голубь склоняет голову на бок, одним глазом рассматривая мои руки. Он все еще надеется. А у меня в кармане есть только мелочь. Но голубю деньги не нужны. Ему нужны хлеб, зерно. Для него даже золото не имеет цены, просто блестящий ни к чему не годный металл.

Я все с робкой надеждой обшариваю карманы. Но они пусты, в них нет ни хлеба, ни зернышка. А голубь искоса поглядывает на меня, будто дразнит. Как стыдно…

Один изъян бытия.

 

Иман Жусип

Балуан Шолак. Кажымухан. Иман Жусип. Караоткел.

Да, было время. Чего стоит кымызхана Галии?! Вдоль извилистого течения Есиля старые кипчакские аулы. Куйгенжар, Талапкер, чуть подальше местечко, где родился Кажымухан.

Между Ерейментау и Шиели, что в стороне Ак Мечети, ездил на коне Иман Жусип. В советскую эпоху, когда в Степь пришла беда под названием сплошная коллективизация и когда в Созаке обездоленный люд поднялся на восстание против политики советов, одним из вождей того восстания был именно он. Советы жестоко подавили восстание. Большинство пало на поле брани. Оставшиеся в живых были вынуждены спасаться бегством. Имана Жусипа поймали в окрестностях Аулие-Аты и расстреляли на окраине города на берегу небольшой речки Карасу. И лежит теперь славный сын казахского народа в одной из многочисленных могил, в которых покоятся души расстрелянных «врагов народа».

Нет над его костьми знака, чтобы прийти на то место и прочитать молитву за упокой его души. Вдоль Карасу стоят ряды многоэтажек. И только одному Богу известно, рядом с которым или под каким из них лежит Иман Жусип.

Один изъян бытия.

 

Говорят — «келі». Что за «келі»?

В детстве мы видели ступу, в которой толкли пшеницу, просо, ячмень, чтобы отделить зерно от плевел. Деревянная ступа и деревянная же бита к ней, которой толкли зерно, были непременной и главной домашней утварью в каждой казахской семье.

Сейчас в газетах часто употребляется слово «келі». Поначалу я не понял, что имели в виду авторы, потому что о ступе и речи не было. Потом, поспрашивав, выяснил, что это перевод с русского слова «кило». То есть килограмм.

Но как наша ступа вдруг стала килограммом, совершенно в голове не укладывается. Даже если вчерашняя ступа вышла из обихода, можно ли было так изменить основной смысл термина? И какая в том была необходимость?

Наш славный предок Аяз би, чтобы не забыть собственного прошлого, сам себе сказал:

- Аяз би, свою силу знай,

Муравей, свою дорогу знай.

С этими словами он повесил затвердевшую от времени шубу на гвоздь в дверях.

Да, сегодня ступы нет в домах казахов, но она же стоит в музеях.

Трудись, глядя в будущее.

Будь благодарен прошлому.

Эх, как несовершенен этот мир.

Как мы забывчивы!

 

Мост

Железная дорога прошла через Туркестан, через Шымкент, через Арысь, дошла до станции Бурное. И здесь строительство застопорилось.

Железный конь, без помех проскакавший через горы, через расстояния, остановился как вкопанный. В Аулие-Ате восстание. Пришел конец царскому правлению, к власти пришли Советы.

Руководит новой властью Турар Рыскулов.

Новая власть стала выяснять, когда железная дорога дойдет до Аулие-Аты. Оказывается, после станции Бурное нужно строить мост, чтобы продолжить прокладку железной дороги.

Когда говорят - мост, на ум приходит простой мост, каковых много на дорогах. Но дело в том, что мост, о котором идет речь, совсем иной, он должен пройти под железнодорожным полотном.

Вся проблема заключалась в том, чтобы обеспечить проток родниковым и ледниковым водам, берущим начало высоко в горах Тянь- Шаня. Но этот мост должен служить не только для пропуска воды, под ним должны проезжать машины, брички, запряженные ослами и конями. А вот как быть пешим людям?

Со стороны гор к железной дороге примыкают обрывистые кручи. На них стоят низенькие дома. Возле одного из домов на маленькой скамейке сидит старик Орынбай. С обеих сторон лежат костыли. Перед ним стоит низенький столик, заставленный табаком, папиросами и сигаретами. Он ими торгует.

Зять - старый киргиз Нуралы с Коксая привозит к нам домой целый мешок табака. Наша мать Айша доставляет этот табак Орынбаю. А тот в свою очередь продает табак стаканами.

Однажды Ореке стал свидетелем интересного события. Большая бричка из нашего аула, доверху груженная клевером, проехала по улице Орынбая и стала спускаться с горки к мосту под железнодорожным полотном. На самом верху сидел старый Байжуман, прозванный в народе Две головы. Когда бричка вплотную подъехала к мосту, мальчишка, что держал в руках вожжи, истошно закричал:

- Дедушка! Дедушка! Ложись! Ложись!

Старый Байжуман едва успел упасть ничком на сено, где он только что гордо восседал, как бричка по инерции нырнула под мост. Когда кони вытащили арбу из-под моста, мальчишка услышал вопли старика Байжумана. Оказалось, что низ моста содрал кожу с его спины.

Видевший все это Орынбай и говорит пострадавшему:

- Эй, Байжуман, благодари Всевышнего, что тебе голову не оторвало. Еще скажи спасибо вон тому мальчонке. Не то тебе голову точно оторвало бы. Бог уберег тебя от верной смерти.

Оказалось, что когда бричка быстро покатила под горку, Байжуман не заметил сверстника Орынбая и не поздоровался с ним. Вот поэтому Орынбай язвил над ним.

Слава Богу, что так все обошлось. Главное, голова цела, а кожа на спине заживет.

Один изъян бытия.

 

Кымыз

Ахтанберды жырау сказал как-то:

- Есть ли человек, краше девушки?

Есть ли животное, лучше коня?

Есть ли напиток, лучше кымыза?

Святой был человек. Если каждый хозяйственник, каждый аким подумает над этими словами и займется увеличением поголовья лошадей, чтобы напоить население целебным кымызом, то девяносто девять процентов населения станет здоровым.

Благословенный Жамбыл тоже подчеркивал, что кымыз обладает целебной силой, придает силу человеку. Может, благодаря кымызу, он прожил сто лет?!

Вот если бы у нас все акимы были, как Серик Умбетов! Тогда, я уверен, казахи стали бы самой здоровой нацией в мире.

Серик Умбетов руководил Жамбылской областью. И превратил Тараз в большую кымызхану.

Затем он уехал руководить Алматинской областью. И жители Талдыкоргана стали вдоволь потреблять кымыз. Но все дело в одном вопросе: а где остальные акимы?

Как несовершенен этот мир.

Я знаю еще одного человека, который, как и Серик Умбетов, почитает божественный напиток предков. Дархан Мынбай в бытность акимом Туркибасинского района Южно-Казахстанской области организовал замечательный фестиваль кымыза у подножия Кумисбастау и Кемербастау.

Позже он стал заместителем акима области и провел в Шымкенте праздник кымыза. Сейчас он переехал в Астану, работает заместителем министра культуры.

Можем ли мы надеяться, что теперь на берегу Есиля откроется знаменитая кымызхана Галии, где этим терпким и целебным напитком в свое время наслаждались Балуан Шолак, Кажымухан, Иман Жусип?

Как жаль, что этот мир с изъянами.

 

Тасаттык*

В год Мыши была ужасающая засуха. Прекрасные тюльпаны Мынбулака в том году не выросли. Когда зацвели урюк и яблоня, нагрянули заморозки до десяти градусов ниже нуля. Все, что успело в ту пору распуститься и зацвести, погибло. Над Аксу-Жабагылы собираются черные тучи, но ни капли дождя не падает на иссохшую от жажды землю.

Это и есть эпоха Водолея? Но мир переменчив. Ледники в Северном Ледовитом океане тают. Америка и Европа страдают от наводнений.

Большевики в свое время бросили клич, что отберут у природы то, что она сама не отдаст. Может быть, Бог наказывает нас теперь за это?

Пока не поздно, надо поклониться Богу и просить его смилостивиться. Нужно в мечетях читать Куран, молиться, а также сделать тасаттык.

Кто знает, может быть, тогда наши молитвы дойдут до Аллаха, и он смилостивится над нами.

Кто верит Богу, тот будет парить, как птица. Кто верит человеку, тот будет маяться.

На вершинах Тянь-Шаня скопились тучи. Но они будто яловые, не проронят ни капельки дождя. О, Создатель, сделай так, чтобы они пролились дождем!

Один изъян бытия.

-----------------------------------

*Тасаттык - (этническое) моление с просьбой о дожде во время засухи путем жертвоприношения

----------------------------------

 

Дьявол

Водку в древности люди придумали как лечебное средство. И потребляли ее в качестве лекарства - по несколько капель.

Но позже люди, особенно те, кто жил в лесах, стали потреблять ее стаканами.

Казахи до поры до времени не пили ничего крепче кымыза. Но постепенно водка стала входить в нашу жизнь. Особенно после Второй мировой войны она стала непременной спутницей каждого дастархана. Мы в потреблении водки превзошли всех, а пить ее стали не стаканами, а большими кесе.

Эта отрава, к которой не привык наш организм, потому что ее не потребляли наши предки, настолько овладела душами казахов, что многие из них умерли раньше отпущенного времени. Сколько талантливых, но слабовольных людей погибли на наших глазах от цирроза печени?! А самое страшное в том, что их пагубная страсть к алкоголю сказывается на их потомках.

«Жизнь есть вечная борьба с дьяволом», - сказал один из гениев.

Самый большой дьявол - это водка!

Один изъян бытия.

 

Учитель

Он в то время учился в Ленинграде. Но тогдашнее казахстанское правительство не дало ему возможности окончить учебу, вызвало в Алматы и назначило первым руководителем республиканского Союза писателей.

Это было в кровавом трагическом 1937 году.

Тем человеком, которого срочно отозвали из Ленинграда и в одночасье назначили большим руководителем, был Мухамеджан Каратаев.

Позже стало ясно, что правительству нужна была кочерга, чтобы ею разгребать жар в печи. Нужен был молодой и неопытный руководитель, которому в обязанности вменили написание очернительских статей против классиков казахской литературы того времени. Если бы Мухамеджан пошел против воли правительства, его самого могли расстрелять.

В конце концов, власть добилась своего, потушила руками Мухамеджана огонь в писательской среде, а затем его самого отправила в ссылку на Север на десять лет.

Через десять лет Каратаева освободили из ссылки и направили учителем в город Жамбыл. И он стал преподавать одновременно в казахской средней школе имени Жамбыла и в местном педагогическом училище.

У него отняли право жить в столице республики Алматы.

Но через полтора года КГБ вновь арестовал его и выслал на каторгу.

Жена Мухамеджана Каратаева Мархума, как жены декабристов, сосланных в Сибирь царским режимом, тоже поехала в Сибирь за супругом.

После смерти Сталина в 1953 году наступила пора оттепели, и «враги народа» стали возвращаться домой. Мухамеджан устроился на работу в издательство казахской художественной литературы рядовым редактором.

В том году я окончил учебу в университете и пришел на работу именно в то издательство. Так учитель и ученик стали работать за одним столом.

Это тоже изъян бытия.

 

Разрушенная мечеть, рыдающий сыч

Я еще был несознательным младенцем, когда безбожники-бельсенды разрушили хорошую мечеть в нашем ауле.

Позже, когда подрос, я вместе с другими ребятишками ходил на развалины той мечети и играл в прятки.

И каждый раз на этих развалинах сидел сыч и голосил. Особенно заунывно стенал к вечеру, а затем и ночью без устали.

Те, кто не понимал его тоски, выговаривали: «Чтобы тебе пусто было!» Зря проклинали. Наверное, это было скорбью эпохи.

Над имамами мечетей, оказывается, издевались, унижали их человеческое достоинство. А тот сыч, оказывается, был духом расстрелянного имама нашей мечети. Он горько оплакивал невинных жертв человеческой жестокости.

Пришел мрачный 1937 год, забрал всех грамотных людей, которые знали арабскую графику, всех, кто веровал в Бога, всех, кто имел собственное мнение по поводу происходящих событий, многих загнал в лагеря, а кому не хватило места в лагерях, тех расстреляли. Жизнь стала жуткой и непредсказуемой. Так обезглавили нацию. Место ушедшей в небытие элиты заняли коварные люди, обласканные властью за доносы и верноподданичество.

Мы выросли в той обстановке.

Один изъян бытия.

Перевел Бекет МОМЫНКУЛ