The news is by your side.

Духовный брат Бауыржана. Не в его привычках смотреть на людей сверху

Не в его привычках смотреть на людей сверху

Мы с народным писателем Шерханом Муртазой — выходцы одной земли, Жамбылской. Он в одно время жил и учился в селе Молотов, это неподалеку от моего родного аула, в Жамбылском районе. Вместе купались в реке Асе, даже пили ее тогда чистые воды. Раньше Аса была большой и своенравной рекой с крутым характером. И называлась не Аса, как сейчас, а Асау — Норовистая. Весной она становилась опасной, бушевала в тесных берегах, разливалась окрест, уносила неосторожных животных. Топила близлежащие села. Так вот Аса была и есть река нашей юности.

В Алматы мы сдружились, стали ближе друг другу. Ну как друзья! Он же на один год старше меня. Очень серьезный, не по годам взрослый, самостоятельный. А я рядом с ним выглядел совсем юным. У меня такая натура, что я всегда выглядел на несколько лет моложе своего возраста. Когда мне было 60 лет, мне не давали даже 40. Вот Шерага и звал меня мальчишкой. В то время он работал главным редактором литературной газеты «Қазақ әдебиеті». Как-то я повстречался со своими друзьями Саином и Калиханом. Разговорились. И тут они говорят, вот Шерхан какой-то нелюдимый, мало с нами общается. Прижимистый. Я у них спрашиваю, в чем дело. Они, смеясь, говорят, что не могут его раскрутить на пикник. Но он не поддается, ни с кем не пьет, всегда ходит, нахмурив брови. Я ребятам говорю, что сейчас зайду к нему, и он повезет нас на пикник. Те не поверили. Тут кстати из редакции вышел Шерага и направился к своей машине. Я подошел и обращаюсь к нему: «Шерага!» «Ау!» — отвечает он. Я ему говорю: «Знаете, мы все время так загружены работой. Ни сна, ни покоя, так и согнуться недолго. Надо бы съездить в горы куда-нибудь, отдохнуть, как мужчины». Он оживился. Говорит, если ты предлагаешь, почему бы не поехать отдохнуть. Тогда я ему говорю, что есть одно условие. Он спросил, какое. «Купите четыре бутылки коньяка и четыре бутылки шампанского. Оставьте свою машину, ваш шофер не привык к таким делам. Да и зачем нам лишние глаза и уши. Поедем на моей машине», — сказал я и намекнул, что там будут веселые девушки. Мы же молоды еще были. Приехали в горы, выгрузились, выпили-закусили, а он все озирается по сторонам, будто кого-то ждет. Я и спросил, мол, кто-то должен подъехать? На обратной дороге он насупился, молчит. А потом говорит: «Эй, мальчишка, с этими двоими все ясно. Но тебе-то чего не хватает? Некрасиво вышло, что ты меня вокруг пальца обвел». Мы весело посмеялись.

Был у нас один момент, когда я должен был обидеться на него, но не обиделся. Потому что он поступил согласно своим принципам. Было время, когда творческие союзы выдвигали кандидата в депутаты Верховного Совета Казахской ССР. Творческая интеллигенция настояла на том, чтобы от Союза писателей баллотировался я. Моим оппонентом выступил один известный ученый, академик. На объединенном соб­рании, когда выбирали депутата, голоса разделились на две равные части. Тогда решили повторно проголосовать. Открыто, без бюллетеней. Шерага сидел рядом со мной. Я был уверен, что он проголосует за меня. А он неожиданно для меня отдал свой голос за того академика. По правде говоря, я был обескуражен. Когда вышли из зала, он подошел ко мне и сказал (он меня то мальчишкой звал, то Акишем): «Не обижайся, Акиш». Дело в том, что его не поставили в известность о моем решении. А накануне тот академик приходил к Шерага. И Муртаза дал ему слово, что проголосует за него. И на собрании Шерага не мог отказаться от своих слов. Я понял, что он был связан обещанием. Поэтому не затаил на него обиду. Напротив, поразился его принципиальности и верности данному слову.

Летом 1997 года группа казахских писателей ездила в Соединенные Штаты Америки. Дней 15 пробыли там. За несколько дней до вылета в Америку родился мой сын Алпамыс. Шерага очень уважительно относился к Розе, моей супруге. За год до этой поездки в газете «Жас Алаш» была опубликована статья Розы Мукановны под заголовком «Судьба подарила мне Акима Тарази». Это было в ту пору, когда мы только что поженились. Наутро позвонил Шерага и поблагодарил Розу: «Моя милая невестка Роза сказала прекрасные слова. Как хорошо она выразила уважение к мужу. Путь Аллах дарует вам двух крепких сыновей — защитников Родины». У нас с его благословения и родился сын. Мы только что выписали Розу с ребенком из роддома, малыша назвали Алпамысом. И тут надо лететь за океан. И вот перед вылетом в Америку Шерага, шутя, предложил коллегам написать стихи в честь Алпамыса. Устроить своего рода конкурс на лучшее стихотворение. А вы представьте, что в этом импровизированном конкурсе участвовали такие классики казахской поэзии, как Туманбай Молдагалиев, Улугбек Есдаулет, другие признанные стихотворцы. В течение двух-трех часов они корпели над бумагами. А победителем стал Шерага. Он прозаик, но одержал верх над поэтами. Позже это стихотворение было дополнено и состоит из 32 куплетов. Так и называется «Посвящение Алпамыс батыру». Позже Шерага мне признался, говорит, ты же знаешь, что я не поэт. Потому пошел на хитрость, взял за основу стихосложение бессмертной кыргызской поэмы «Манас», что и вывело его в победители. Все были поражены. Вот что значит вдохновение. Позже, когда мы пеерехали в Астану, он часто просил меня привести на прогулку Алпамыса. Его лицо преображалось, искрилось истинной радостью, с Алпамысом разговаривал, как со взрослым человеком.

В Нью-Йорке нас повезли на крышу двух высоток торгового центра, которых сейчас, к сожалению, нет. Я глянул вниз и вижу, как там люди смешно передвигаются, будто распластавшись. Говорю Шерага, посмотрите на них, сверху они так похожи на лягушат. И знаете, что он ответил? Он сказал, что не в его правилах смотреть на людей сверху. Хоть с крыши высотного дома, хоть в переносном смысле.

Вообще я считаю, что Шерага тот писатель, который в литературе верно нашел свой жанр. Не буду говорить о нем как общественном деятеле. Я имею в виду его творческую деятельность. Так вот, он стал и прекрасным журналистом, и прекрасным писателем. Эти два направления его творчества сплелись воедино. Как два коня, запряженных в двуколку. Там же ведь как? Надо подбирать коней по масти, возрасту, росту, силе и даже по характеру. Тогда это будет замечательный тандем. Вот и у Шерага журналистика и писательство как два крыла. Например, из меня не вышел журналист. Иногда просят написать статью, но не получается. Для этого тоже требуется особый дар. И я признаю, что Шерага превзошел меня в этом вопросе. И завидую ему белой завистью. Он стал мэтром казахской журналистики. Недаром многие нынешние маститые журналисты признают, что они вышли из шинели Шерхана Муртазы. Проза — его конек. И в драматургии пробовал свои силы. Надо сказать, что и в этом вопросе он достиг высот.

Многие подражают Бауыржану Момышулы, хотят быть похожими на него. И это похвально. Но не всем дано быть похожими на нашего легендарного героя. А вот Шерага действительно похож на своего старшего брата. И характер прямой, и смелость мыслей и поступков, и принципиальность. Может, это от того, что они родственники, родились и выросли в одном краю — в Мынбулаке, Жуалах, дышали одним воздухом, бегали по одним и тем же тропинкам, общались с одними и теми же людьми. Нам известно и то, что его отец Муртаза и родной дядя Бауыржана Момынкул Имашев были не просто родственниками, а близкими друзьями. Так что неудивительно, что Шерага является истинным духовным братом Бауке.

Аким ТАРАЗИ

Комментарии закрыты.